— Ты хоть понимаешь, Сереж, что тебя могло и не быть? — неожиданно спросила мать. Сережа замер. — В смысле, мам? — он постарался улыбнуться, хотя внутри неприятно кольнуло. — Папа тогда передумал? Или ты решила, что одного Димы хватит? Елена Степановна тяжело вздохнула, поправляя сползавшее с нее одеяло. Ее пальцы почему-то подрагивали. Она посмотрела на сына, такого крепкого, надежного, всегда готового прийти на помощь, и тяжело вздохнула. — Мы не просто решили, — прошептала она. — Мы испугались...

Галина Степановна заперла дверь квартиры, повернула ключ два раза и, прислонившись спиной к прохладной деревянной поверхности, закрыла глаза. Наконец-то тишина! Полгода не было такой тишины. Полгода больничных запахов, приглушенных разговоров врачей и всепоглощающего, выворачивающего душу наизнанку чувства беспомощности. Галя прошла в гостиную, опустилась в старый, просевший в самом центре диван и обвела взглядом комнату. Солнечный луч, пробивавшийся сквозь щель в тяжелых гардинах, поймал в свою пыльную ловушку мириады мельчайших частиц, танцующих в воздухе...