— Ну что, старая, пойдём? Или опять скажешь, что лапы болят? Найда подняла голову с половика и стукнула хвостом по полу. Один раз, другой. Тимофей Ильич услышал этот стук и улыбнулся. — Пойдём, значит. Ну, давай шлейку. Он нащупал на гвозде у двери кожаную шлейку с жёсткой ручкой. Присел на корточки. Найда подошла сама, сунула голову в петлю, подставила бок. Тимофей застегнул пряжку на ощупь, привычно, за восемь лет он научился делать это быстрее, чем раньше с открытыми глазами. — Вот и умница. Вот и молодец...

— Тамара Ивановна! Тамара Ивановна, откройте! Егорка задыхается! Стук в окно был такой, что задребезжали стёкла. Тамара вскочила с кровати, ещё не проснувшись, нашарила ногами тапки. Часы на стене показывали без двадцати три. За окном выл ветер, и в свете фонаря над крыльцом металась снежная крупа. На крыльце стоял Пашка Лапин. В одной футболке, без шапки, в валенках на босу ногу. Лицо белое. — Тамара Ивановна, Егорка! Он дышать не может! Хрипит! Светка скорую вызвала, а там говорят: машина на вызове в Кедровке, через два часа будет! Два часа! — Иду...