Буран сидел во главе стола, когда начали заходить первые гости. Левая рука была на перевязи, из-под рукава дорогого пиджака выглядывал край бинта. Лицо – немного бледное, гладко выбритое и неподвижное, как маска. Вроде бы сидел, как статуя. Но глаза выдавали. В них горело холодное и опасное – то, что заставляло людей, много лет знавших вора в законе, инстинктивно отводить взгляд. Когда он так смотрел, это означало лишь одно: кому-то придётся лечь в сырую землю и не по своей воле. По правую руку от...