Вера Семёновна всю жизнь умела быть удобной. Сначала дочерью. Потом женой. Потом матерью. Она не называла это удобством, конечно. Она говорила: «Так надо». Или: «Главное, чтобы дома было спокойно». Или: «У мужчин работа тяжёлая, им тоже непросто». Муж её, Виктор Павлович, преподавал в вузе. Был человеком заметным: умел говорить с кафедры так, что аудитория замолкала, носил костюмы, знал нужных людей, иногда печатался в журналах, где Вера Семёновна не понимала половины слов, но всё равно складывала вырезки в папку...

— Буран, ты чего расшумелся? — хрипловато спросил Матвей Кузьмич, кутаясь в старый тулуп и приоткрывая тяжелую, обледенелую дверь зимовья. — Неужто гость какой пожаловал в такую-то непогодь? Старый охотничий пес только глухо заворчал, переступая с лапы на лапу, и уткнулся носом в снежную пелену, куда-то под деревянные ступеньки крыльца. — Да кто там может быть, дружище? Метель-то вон какая разыгралась, света белого не видать, — пробормотал лесник, медленно спускаясь по скрипящим доскам. Ветер завывал в кронах вековых сосен, бросая в лицо колючие снежинки...