Есть некая особенная, почти осязаемая жуткость в том, как рушатся цивилизации. Не в эпических взрывах на пол-экрана, к которым нас так усердно приучил Голливуд, а в резкой, оглушающей тишине, которая наступает сразу после. Когда сирены на Ванкувере резко смолкают, а над горизонтом поднимаются многокилометровые силуэты Жнецов — древних метаморфов из стали и забытых грехов, — ты физически ощущаешь, как привычный мир превращается в мелкую пыль. Mass Effect 3 открывается не как победоносный марш и даже не как привычное голливудское спасение планеты...