— За нашу выпускницу! — Рита постучала вилкой по краю тарелки и поднялась. — Алёнка, доченька, шесть лет мы с тобой этот диплом тащили, и вот он, красавец, лежит на серванте. — Четыре, мам, — поправила Алёна. — А мне показалось, что шесть, — не смутилась Рита. — И вот ещё что надо сказать. У нас за столом сидит человек, без которого ничего бы не было. У Петьки семьи нет, ему девать некуда, у него в жизни одна морозилка. Дядя-банкомат наш! Засмеялись все. Нина Фёдоровна смеялась мелко и довольно,...

Тётя Галина сказала это между блинами и киселём, тем же ровным голосом, каким минуту назад просила подвинуть к ней сметану: — Мамкин дом отдашь брату, тебе и в городе хорошо! Никто за столом не поперхнулся. Соседка с краю кивнула в свою тарелку. Мамина двоюродная сестра вздохнула так, будто речь шла о давно решённом и только теперь сказанном вслух. Жена Тихона потянулась за хлебом. Сам Тихон сидел у окна, на мамином месте, откуда видно калитку, и смотрел на меня, как смотрят на человека, который вот-вот достанет ручку...