Январское утро в Петербурге выдалось серым, как нестиранная холстина. Полина стояла у окна, прижавшись лбом к холодному стеклу, и смотрела, как во дворе-колодце кружится редкий снег. В руках она сжимала пустую чашку из тонкого фарфора — подарок свекрови. Антонина Павловна всегда умела выбирать вещи с подтекстом: изящные, дорогие, но такие хрупкие, что страшно было лишний раз вздохнуть. — Полиночка, деточка, ну что ты застыла? — раздался за спиной мягкий, обволакивающий голос. — Кофе остынет. Я специально сварила с корицей, как ты любишь...