– Халупу в деревне освободишь и отдашь, моя родня туда переедет. На первое время сойдёт, – сказала свекровь и постучала ложкой по краю чашки. Я стояла у плиты. Спиной к ней. Держала прихватку и не помнила, зачем взяла её в руки. – Какой ещё дом? – спросила я тихо. – Ольховский. Бабкин твой. Толик с Леной вернулись из Норильска, им жить негде. А у тебя пустует. Я обернулась. Раиса Павловна пила мой чай так, будто уже была здесь хозяйкой всего. Голос у неё был низкий, с гортанным придыханием, и когда она сердилась, переходила на шёпот...