– Мама пустила твои старые дневники на растопку, это хлам, – сказал Игорь и даже не убрал телефон от лица. – Зачем тебе это старьё? Лучше бы ужин сварила, чем коробки с бумажками сторожить. Я стояла у двери на террасу и смотрела на садовую бочку. Возле неё лежал угол картонной коробки с моей надписью чёрным маркером: «1987–1994. Черновики. Не трогать». Рядом валялись скрепки, потемневшие клочки страниц и кусок обложки с моей девичьей фамилией. В кабинете за спиной Игоря были распахнуты шкафы, пустые контейнеры стояли прямо на полу, а на моём письменном столе лежали чужие тряпки...