Семь лет. Ровно столько я слышала одну и ту же фразу и молчала в ответ. Это же мама. Три слова, которые звучали невинно, а ощущались как стена. Дима произносил их всякий раз, когда я пыталась что-то изменить. И я отступала. Соглашалась и терпела. Пока не поняла: молчаливое терпение не сохраняет семью, а медленно стирает её. Но по порядку. Мы с Димой познакомились на дне рождения общего друга. Мне было тридцать два, ему тридцать четыре. Он смеялся громко, шутил мягко и смотрел так, будто я единственная в комнате...

Как это — ты поедешь в отпуск один? — Таша застыла в дверях кухни, глядя на мужа. Виктор уже стоял в прихожей с тяжелым синим чемоданом у ног и натягивал куртку. До неё только сейчас дошло, что он не шутил, когда бросил эту фразу. А какие есть варианты? — Виктор даже не повернул головы, рассматривая себя в зеркале и поправляя воротник. В голосе звучало глухое раздражение человека, чьи планы рушатся по чужой вине. Раз такое дело... Давай просто перенесем поездку. Позвоним турагенту, да, потеряем в деньгах, но останемся вместе...