А Степанида Кузьминична вдруг рванулась вставать. Она упёрлась обеими руками в стол и стала подниматься — тяжело, боком, как поднимаются люди с негодными ногами, — и Клавдия увидела, куда она тянется: к дочери. Не обнять тянулась. Ударить. И не встала. Ноги подломились, она села обратно на лавку, и вот тогда её и прорвало. * * * — Дрянь ты! — закричала старуха. — Дрянь, дрянь! Она ударила ладонью по столу, и кружка подпрыгнула, и мальчик на кровати заворочался во сне. — Она мне писала! Она мне писала,...