Тамара проснулась с таким чувством, будто голова налита жидким чугуном. Перед глазами плыли мутные круги, а виски сдавливала тупая, ноющая боль. Она попыталась приподняться на локте, и комната качнулась...

– Опять пустая, – Галина стояла в дверях комнаты, держа двумя пальцами картонную упаковку с выдавленными блистерами. – Нина Петровна, ты вообще живая или как? Мать сидела на кухне за столом, накрытым старой клеенкой с вытертым рисунком ромашек. Перед ней стояла кружка с сероватым чаем и тарелка с двумя кусками засохшего батона. Масла на хлебе не было. Она вздрогнула от голоса дочери и попыталась локтем незаметно задвинуть тарелку подальше к хлебнице. Жест вышел суетливым и совершенно бесполезным...