Первая советская космическая опера

Монахи на Афоне какие-то особенные, а молитвы, хоть и знакомы ранее, но звучат они как-то как-то серьезнее, тише, неспешнее, проникновеннее. И монастырское монашеское пение тоже неповторимо, оно какое-то особое, единоустное, спокойное в своей всепобеждающей силе. И каждый из них, кого встретишь старается скорее скрыться от посторонних глаз, уклониться, чтобы не потерять, не прервать то молитвенное состояние, в котором он пребывает. И разве нельзя не послушать тех, кто уже живя на земле, постоянно...

Все уши прожужжала Галка о том, какая бессовестная у нее золовка. Нет, это надо же так, а? Как за матерью ухаживать, так нет ее, а как квартирку захапать своими ручонками загребущими, так вот она, явилась, не запылилась...