Иван Ильич, наш фельдшер, за сорок лет не выдал в Ключарёве ни одной чужой болезни, даже собственной жене. Жена, Пелагея Фоминична, на него за это обижалась всю жизнь, а деревня его за это и любила: кто с чем к нему ходил, знали только он и тот, кто ходил. В четверг, десятого октября, Валя принесла ему районную газету и застала его в горнице, в пиджаке поверх больничной пижамы. Из района его привезли накануне вечером, с сердцем, которое там подлечили, но, по его словам, не до конца. — Знаю, Валя, — опередил он...