— Оля, только сервант аккуратно! Там бокалы чешские, им полвека, они ещё Брежнева помнят, — крикнула из комнаты Валентина Петровна. — Да помню я, Валентина Петровна, помню! Каждый в газетку, как вы учили. Ольга стояла на табуретке и снимала с верхней полки серванта то, что свекровь копила всю жизнь: бокалы, вазочку в виде лебедя, три коробки из-под конфет с пуговицами и толстую папку с надписью «Квитанции. Не выбрасывать». Папка была покрыта слоем пыли, а сверху на ней лежал ещё и пакет с нитками...

— Отец, ты мне зубы не заговаривай! Где мои восемьсот тысяч рублей?! Твоя столярная мастерская сгорела, доски сгорели, станки поплавились, а мои деньги сгореть не могут! Либо ты возвращаешь мне всю сумму до конца недели, либо в понедельник утром моё исковое заявление ложится на стол председателю районного суда! Двадцатисемилетний Кирилл с грохотом бросил на кухонный стол толстую пластиковую папку с досудебной претензией. Парень нервно одернул рукав брендового спортивного костюма, поправил золотую печатку на пальце и смерил отца колючим, нетерпеливым взглядом...