Пальто висело в дальнем углу шкафа, за зимними куртками и старым пуховиком. Цвета топлёного молока, с круглыми пуговицами и узким воротником. Мама не надевала его лет двадцать, но каждый раз, когда Вера предлагала отнести в приют, отвечала одно и то же: не трогай. Теперь трогать было можно. Теперь, наверное, нужно. Вера сняла пальто с деревянной вешалки и прижала к лицу. Пахло нафталином и чем-то ещё, слабым, почти выветрившимся. Может быть, духами. А может, просто временем, если у времени бывает свой запах...