Был у нас в Заречье дом семьи Кротовых. Крепкий такой пятистенок, с резными наличниками. Хозяева, царствие им небесное, люди были золотые. А как их не стало, сын их, Ромка, дом заколотил и умотал за счастьем в райценр. Говорил, мол, тесно ему тут, размаха нет, поеду в город, там жизнь другая, сытая. Дом без дыхания человеческого сиротеет быстро. Года три стоял он, нахохлившись, как воробей на морозе. Крыльцо мхом поросло, краска на ставнях облупилась. Я, бывало, иду мимо с чемоданчиком своим фельдшерским, взгляну на эти слепые окна, и аж сердце защемит от тоски...

Год. Целый год. Вера не считала дни — она считала утро, часы, минуты, которые превращались в серую, однообразную ленту, тянущуюся бесконечно. Она вставала, когда за окном только начинало светать, пила чёрный кофе, который уже не чувствовала на вкус, и шла в салон. Салон жил своей жизнью — клиенты приходили и уходили, мастера работали, Лена управляла расписанием, и всё шло как по маслу. Но внутри Веры было пусто. Совершенно пусто. Она улыбалась клиентам, здоровалась, спрашивала, как дела, делала комплименты...