— Ты когда матери моей переведёшь деньги, Лера? Сегодня или ты опять будешь строить из себя независимую республику? Игорь сказал это так спокойно, будто спрашивал, купить ли по дороге молоко. Он сидел на кухне в растянутой футболке, ел жареную картошку с котлетой и даже не поднял глаз от телефона. На экране мигало что-то футбольное, а у Леры в этот момент внутри мигнуло совсем другое — то самое красное табло, после которого обычно уже не спорят, а ломают, режут, вычеркивают и меняют замки. — Прости, что? — очень тихо спросила она, ставя сумку на табурет у двери...

Наташа пришла домой не как обычно — с пакетом из супермаркета и вечным «ой, опять забыла хлеб», — а с тонкой белой распечаткой в руке и таким лицом, что воздух в прихожей будто стал плотнее. Она даже сапоги не сняла. Прошла прямо на кухню, положила бумагу на стол и замерла у двери, будто ждала, что сейчас кто-то скажет: «Извините, ошибка. Это не про вас». Вадим стоял у разделочной доски и резал хлеб. Резал тщательно, как человек, который занят самым важным на свете делом — лишь бы не смотреть в глаза...