— Марин, ты бельё ещё не развесила? Я же час назад просила! Свекровь стояла в дверях ванной, смотрела на меня. Я мыла пол, стояла на коленях, тряпка в руках мокрая, холодная. — Людмила Ивановна, я сейчас закончу с полом, потом развешу. Она поджала губы. — Ты всегда всё потом. Ленивая. Хорошо хоть мой сын на тебе женился, а то кто бы взял? Я молчала, продолжала мыть пол. Вода серая, пахнет хлоркой. Колени болят, спина затекла. Свекровь ушла на кухню. Я слышала, как она открыла холодильник, что-то проверила, цокнула языком недовольно...

— Ты когда матери моей переведёшь деньги, Лера? Сегодня или ты опять будешь строить из себя независимую республику? Игорь сказал это так спокойно, будто спрашивал, купить ли по дороге молоко. Он сидел на кухне в растянутой футболке, ел жареную картошку с котлетой и даже не поднял глаз от телефона. На экране мигало что-то футбольное, а у Леры в этот момент внутри мигнуло совсем другое — то самое красное табло, после которого обычно уже не спорят, а ломают, режут, вычеркивают и меняют замки. — Прости, что? — очень тихо спросила она, ставя сумку на табурет у двери...