– Пахом, ты видишь то же, что и я? – Если ты про лодку, то вижу. Только у лодки здесь быть не должно. – Вот и я о том же. Варвара Тихоновна стояла на краю сухой прогалины и смотрела туда, где между тёмными елями лежала старая лодка. Не корыто, не обломок настила, не вывороченное бревно, а настоящая лодка: длинная, почерневшая, с высоко задранным носом и провалившейся серединой. В её бортах уже рос мох, в щелях торчала трава, а на корме прижилась маленькая рябинка, тонкая, как девичья коса. До ближайшей воды отсюда было не меньше трёх вёрст...

Лена поняла, что ужин будет не семейным, еще в прихожей. У мамы на полке, где обычно лежали квитанции, зарядки и старый футляр от очков, стояла новенькая синяя папка с прозрачными файлами, а рядом лежала ручка, будто ее положили специально для нее. Из кухни тянуло запеченной курицей, луком и чем-то сладким, но запах не успокаивал. Наоборот, от него стало неприятно, потому что мама готовила так только в двух случаях: когда хотела помириться после ссоры или когда заранее знала, что будет давить. Павел вышел из комнаты в светлой футболке и домашних брюках, улыбнулся почти весело...