Есть у ветеринаров своя особая романтика: мы умеем лечить хвосты, а потом весь вечер ставим печати на бумажки, будто работаем не с животными, а с судьбами. Печать — штука смешная. Круглая, синяя, тяжёлая, как “всё решено”...

— Таня, ты ведешь себя как собака на сене, — Зинаида Львовна аккуратно промокнула губы салфеткой, оставив на ней яркий след дешевой помады. — Олегу нужен старт. Рывок. А ты вцепилась в эту бабушкину «однушку», как клещ. Я стояла у раковины, смывая жир с противня. Вода была ледяной — опять профилактика, — но я даже не чувствовала холода. Меня трясло изнутри. — Это не «однушка», Зинаида Львовна. Это моя добрачная студия. И я сказала Олегу еще месяц назад: продавать я её не буду. Олег сидел за столом, нервно катая хлебный мякиш по клеенке...