Развод не похож на взрыв. Это, скорее, затяжной скрип старого дерева, которое медленно кренится, пока корни окончательно не теряют связь с землей. Когда Марина ушла от меня к Игорю, нашему соседу из дома напротив, я думал, что самое страшное — это видеть их общие завтраки на веранде через дорогу. Я ошибался. Самое страшное началось тогда, когда в моей жизни появилась Алиса. Я сидел на своей террасе, сжимая в руках остывший кофе. Мой дом — современный куб из стекла и бетона — внезапно стал для меня слишком просторным...

«22 февраля 1852 года. …Раздался звонок, и слуга объявил, что приехал г. Аксаков и просят снять маску с Гоголя. Эта нечаянность так поразила меня, что я долго не мог опомниться». Так скульптор Николай Рамазанов описывал в письме шок от известия о смерти Николая Васильевича. С этого момента началась история, полная тайн, нарушенных завещаний и жутких слухов, которые преследуют память писателя до сих пор. Первую загадку Гоголь создал сам. В завещании он просил не хоронить тело до появления явных признаков разложения, панически боясь быть погребённым заживо...