Муж великодушно оставлял мне квартиру, а за семейную компанию требовал пятнадцать миллионов. Он был уверен, что личная жизнь к разделу имущества отношения не имеет. Несколько переводов на имя одной женщины заставили меня проверить, насколько далеко простиралась эта его уверенность. Олег положил передо мной прозрачную папку и только после этого сообщил, что у него скоро родится ребёнок. Именно в таком порядке. Сначала папка. Потом ребёнок. Я сидела за кухонным столом, смотрела на первый лист и читала крупную надпись: «Соглашение о разделе совместно нажитого имущества»...

До родов оставалось два месяца, когда Олег объявил, что семья лишает его свободы, и ушёл в заранее снятую квартиру. За следующий год я построила жизнь, в которой его решения больше не определяли моё завтра. А потом бывший муж попросил встречи с дочерью и приехал к воротам моего дома не с игрушкой для ребёнка, а с большим чемоданом. Чемодан я увидела раньше, чем поняла, что происходит. Он стоял раскрытый прямо у шкафа в прихожей. Внутри лежали аккуратно сложенные рубашки Олега, джинсы, свитер, пакет с носками...