Эти женские "штучки" раскупают, как горячие пирожки. Знакомая умоляла научить шить такие, что бы продавать. Показываю ей и вам.
Я двадцать лет поднимала участок из бурьяна, а муж продал его за моей спиной
О том, что двадцать лет моей жизни пущены с молотка, я узнала неожиданно. Незнакомый мужчина в светлых, не по погоде тонких замшевых лоферах остановился у куста штамбового крыжовника сорта «Черномор». Он деловито пнул ствол носком туфли, отчего пара недозревших ягод упала на мульчу из сосновой коры. А потом не глядя на меня, спросил, оставим ли мы ему двухсотлитровую синюю бочку для полива. Олег в это время сидел на веранде, уставившись в одну точку. Руки лежали на коленях, спина прямая, лоб блестел от испарины...
«Я прощаю тебя, но видеть больше не хочу!» — финальные слова матери своему предавшему её сыну.
Дождь колотил по крыше старого дома в пригороде с таким ожесточением, будто пытался смыть с него саму память о прошлом. Внутри было тихо. Лишь мерно тикали напольные часы — те самые, немецкие, с тяжёлыми гирями, которые отец когда-то привёз из Германии. Марк стоял у окна, разглядывая свои начищенные до блеска туфли. На них налипла грязь с садовой дорожки, и этот мелкий, досадный изъян раздражал его сильнее, чем всё происходящее. Ему было тридцать пять лет, он привык контролировать каждую деталь своей...