Отойди, ты всё равно никуда не денешься, — сказал он. В его голосе не было ни капли злости, ни раздражения. Хуже — там была абсолютная, железобетонная уверенность хозяина положения. Уверенность человека, который точно знает, что птица в клетке может сколько угодно биться крыльями о прутья, но дверца закрыта снаружи. Вадим стоял посреди нашей просторной, до блеска вылизанной мной кухни, прихлебывал свой утренний кофе и смотрел на меня сверху вниз, чуть снисходительно улыбаясь. Эта улыбка словно говорила: «Ну давай, покажи характер, поиграй в независимость, а потом иди гладь мои рубашки»...