– Если она опять придёт к сеням, ты ей не бросай ничего, – сказал Клим, затягивая ремень на вьюке. – Раз прикормишь, потом каждую ночь ходить будет. Я стоял у крыльца и смотрел, как он возится с узлами. Снег с утра шёл мокрый, липкий, ложился на плечи, на шапку, на тёмную спину лошади. Лошадь недовольно переступала, чуяла дорогу и не любила задержек. Тайга кругом стояла глухая, мягкая, вся в сером свете: ни солнца, ни тени, только редкие кедры, ёлки у ручья да низкое небо, будто кто-то опустил над зимовьем тяжёлое покрывало...

В конце ноября Сергей вышел проверять ловушки. Снега уже навалило много, но мороз ещё не установился окончательно, и под тонкой коркой иногда хлюпала вода. Он шёл по старой лесной дороге, вдоль которой стояли его капканы на зайца и лису, и поглядывал на небо: серое, низкое, оно обещало к вечеру новую порцию снега. След он заметил на повороте, где дорога огибала болотистую низину. Волчий. Крупный. Один зверь. Сергей присел на корточки и присмотрелся. След шёл ровно, но потом что-то изменилось. Волк начал ставить только три лапы...