Взяв руку новенькой старая цыганка прошептала: — Она придёт ночью...Ты не жилец, Аня Ночь в женском СИЗО всегда пахнет одинаково — сыростью, хлоркой и чужими страхами. В бараке №4 горела одна лампочка, тусклая, как больная луна. Рада сидела на нижней шконке, поджав ноги, и раскладывала карты. Ей было пятьдесят, но выглядела она старше — седина в чёрных волосах, глубокие морщины, тяжёлый взгляд. Зечки её уважали. И боялись. Потому что Рада видела то, чего видеть не полагалось. — Рада, ну что там? — спросила Верка, крупная женщина с обветренным лицом...