Гена дважды постучал вилкой по рюмке. Так он делал всю жизнь, когда собирался сказать что-нибудь важное, и в зале притихли даже дети. – Двадцать пять лет, это самое… – Он поднял рюмку и посмотрел на меня через весь стол. – Спрашивают, как она меня терпит. А я скажу. В восемьдесят шестом Нина уже чемодан собрала. Постояла в коридоре, постояла… и осталась. А куда ей деваться? Первым засмеялся его двоюродный брат с края стола. За ним засмеялись остальные, кто-то хлопнул в ладоши. Я встала, сняла со спинки стула сумочку и пошла к гардеробу...