Грузовик дёрнулся и встал. Шофёр ткнул пальцем в мутное от дождя стекло. — Дальше пешком. Вон правление, за тополями. Надежда спрыгнула с подножки, и сапоги сразу ушли в грязь по щиколотку. Чемодан с фанерными боками упёрся углом в колено. Дождь сёк наискось, мелкий и упрямый, октябрьский. Она стояла посреди раскисшей колеи и смотрела на деревню Калиново, куда её отправили по распределению из сельскохозяйственного института. Семь изб по правую руку, четыре по левую. Правление, длинный барак, коровник и дальше поля, серые и голые до самого горизонта...

Купюры скользнули по полированному столу, одна зацепилась за край салатника, другая упала Валерии на колени. Максим откинулся на спинку стула и посмотрел на жену с той спокойной усмешкой, которой обычно встречал чужую глупость. – Без меня ты пустое место, запомни это, – сказал он. – Вот деньги на неделю. Постарайся хоть раз уложиться и не устраивать потом жалобный концерт. Валерия сняла купюру с юбки, разгладила ее и положила к остальным. За столом сидела Тамара, мать Максима, хотя еще утром никто не собирался звать ее на ужин...