- Вон! Ты уволена! Слышишь? Чтобы через пять минут твоего духа здесь не было! - Виктор Петрович орал так, что на массивном столе из темного дуба подпрыгивала дорогая перьевая ручка. Его лицо, обычно холеное и тщательно выбритое, сейчас пошло багровыми пятнами. Галстук от известного бренда слегка съехал набок, а в глазах метались молнии неприкрытой ярости. Он не просто злился - он упивался своей властью, смакуя каждое слово, как дорогое вино. Елена стояла напротив него, вцепившись побелевшими пальцами в край тонкой папки с отчетами...

Солнце стояло в зените, вытягивая из пыльного воздуха последние остатки влаги. Строительный участок на окраине города напоминал раскаленную сковороду. Пахло разогретым битумом, свежеспиленным деревом и пылью, которая поднимается там, где старое ломают, чтобы построить новое. Игорь Лузгин, которого все, кто был старше или выше по положению, звали просто Игорем, а для друзей и родни — Игорьком, стоял у штабеля с кирпичом. Ему было тридцать два года, но загар и въевшаяся в складки рук цементная пыль делали его старше...