Поезд шёл на восток, увозя тех, кого ещё можно было спасти. Нина не спала вторые сутки — и когда в вагон внесли раненого в чужой форме, она ещё не знала, что это решение изменит всю её жизнь. Солдаты требовали: пусть умрёт. Она решила иначе. Поезд шёл медленно. На разбитых путях иначе было нельзя — машинист держал скорость, с которой состав не рассыпался бы на поворотах. Колёса стучали глухо, неровно, будто кто-то внутри вагона бил в пустую бочку без всякого ритма. Нина стояла у операционного стола четырнадцать часов...