Лопата вошла в землю тяжело. Октябрь стоял сырой, глинистый, и каждый комок налипал на штык, как тесто. Я перекапывала грядку под чеснок, что сажаю уже двадцать восемь лет на одном и том же месте, у восточной стены сарая, где солнце берёт его первым. Волосы под платком взмокли, руки в грубых перчатках почти отваливались, а спина к вечеру не просто заноет, а прямо ломит её. Но грядку эту я никому не доверю. Это моя земля. Наша с Толей. Толя умер два года назад. В мае. Как раз когда сирень набирала цвет...