Холодный октябрьский рассвет только-только начинал окрашивать серое питерское небо, когда я выключила тестомес. В пять часов утра в нашей маленькой пекарне стояла звенящая, почти осязаемая тишина, нарушаемая лишь мерным, сытым гулом огромной итальянской конвекционной печи. Эта печь была моей гордостью и одновременно моим самым страшным кошмаром. Фирменная, блестящая нержавеющей сталью, она стоила семьсот восемьдесят тысяч рублей. И вся эта сумма до единой копейки была оформлена на мое имя в виде потребительского кредита под грабительский процент...