?» Не дежурно. По-настоящему. Смотрит и ждёт. И внутри что-то сжимается. Не от радости. От растерянности. Ты не знаешь, как ответить на этот вопрос. Ты умеешь справляться с чужой болью. Ты знаешь, как поддержать, когда рядом плохо. Умеешь найти слова, когда у другого их нет. Умеешь быть рядом так, что человек может выдохнуть. Это у тебя хорошо получается. Но когда спрашивают про тебя, ты начинаешь думать, как правильно ответить. Не просто что сказать. Именно как. Чтобы не перегрузить. Чтобы не показалось, что ты жалуешься. Чтобы человек не почувствовал себя виноватым. Чтобы не стать обузой...

Я прижалась лбом к холодной обивке двери и закрыла глаза. Полтретьего дня. За окном — обычный будний день: солнце стояло высоко, во дворе мальчишки гоняли мяч, где‑то этажом выше тихо играло радио. Всё как всегда. И именно в эту убаюкивающую обыденность я вписала поступок, который ещё пять лет назад показался бы мне немыслимым: я закрыла дверь на замок и твёрдо решила её не открывать. За дверью уже слышались знакомые шаги. Тяжёлые, шаркающие — так ходил Борис Ильич. А поверх них — дробные, быстрые — так спешила Раиса Фёдоровна...