Варя ненавидела ежегодные медосмотры. Не боялась, не стеснялась – именно ненавидела, тем ровным, тупым раздражением, с каким люди ненавидят очереди в почтовых отделениях. Всё в этих медосмотрах было притворным: притворные врачи, которые смотрели на тебя три секунды и спрашивали “жалобы есть?” уже не глядя; притворные пациенты, которые одинаково отвечали “нет”; притворные печати, которыми хлопали по картам, будто от этого что-то зависело. Все понимали, что это формальность для допуска к работе, и понимали одинаково хорошо – и врачи, и те, кто стоял перед ними...

– Твоему отцу в фирму больше ездить незачем. Я там теперь директор. Денис сказал это за ужином, не отрываясь от котлеты. У Риты чай застыл в чашке. – Директор у нас папа. – Был папа. Год уже как нет. Он придвинул к себе её тарелку, сгрёб вторую котлету. – Ты же сама бумагу подписывала. Забыла? – Какую бумагу? – Да какая разница какую. Подписала и молодец. А ведь год назад этот самый Денис сидел на этой же кухне тихий, как мышь под веником. Клянчил у Петра Савельевича местечко, заглядывал старику в глаза...