Если бы кто-то предсказал мне, что этой осенью я окажусь одна на кухне, где потрескавшаяся плитка будет вторить трещинам моей души, а мой муж, словно в сговоре с собственной матерью, будет обсуждать продажу дома, ставшего колыбелью моих лучших детских лет, — я бы рассмеялась им в лицо. Я бы назвала это вздором, сумасшествием. «Он не такой», — сказала бы я, а затем, наверное, замолчала бы, потому что сердце, сжатое невыносимой правдой, не смогло бы выдержать даже звука собственного голоса. Но сейчас — разгар октября...