Третий шов тянул кожу под тонкой больничной сорочкой тупой, ноющей болью, похожей на туго натянутую струну. Аня лежала в палате патологии роддома, глядя в белый потолок сквозь пелену недосыпа. За окном мартовский ветер швырял в стекло мокрый снег, а здесь пахло хлоркой, стерильными пеленками и чем-то приторно-сладким — смесью ее собственного молока и детской смеси из бутылочек соседок по палате. На руках у нее спал Егор. Третий сын. Тяжелый, теплый комочек весом в четыре килограмма сто двадцать граммов...