— Боже, не может быть! Олька-забегайка! Я обернулась от стойки, где подписывала бумаги для Кирилла. В дверях стояла Инна Константиновна — меховой воротник, дорогая сумка, та же осанка победительницы. Двадцать пять лет прошло, а я узнала её по голосу. По этой издёвке, растянутой, со смешком на последнем слоге. Она прошла к креслам, бросила сумку, оглядела приёмную с видом эксперта. Потом снова посмотрела на меня и засмеялась — негромко, но так, что в животе всё сжалось. — Ты серьёзно? Всё ещё здесь крутишься? — она покачала головой...