Однушка на пятом этаже хрущёвки, с видом на трансформаторную будку и три тополя. Потолки низкие, обои серовато-бежевые, в углу – тот же сервант, что стоял тут, когда мне было восемь. На серванте – мамина деревянная шкатулка с вырезанной птицей, расправившей крылья. «Не трогай, это мамино» – я слышала это столько раз, что перестала замечать шкатулку вообще. Она стала частью стены. Как плинтус. Как выключатель с трещиной. Мне сорок шесть. Двадцать пять лет брака закончились одним предложением: «Кира, я ухожу...