Чай давно остыл, но Марина не замечала этого. Она сидела, поджав под себя ноги, на старом продавленном диване в их маленькой кухне и смотрела на мужа. Антон стоял у окна, засунув руки в карманы домашних трикотажных штанов, и глядел куда-то в серую пелену ноябрьского дождя за стеклом...

Все началось, как и планировалось – как шутка. Глупая-преглупая шутка, вышедшая из-под контроля. Видите ли, мы с женой до одури боялись предстоящего визита ее матери – старой злобной летучей мыши, которая и так была всю жизнь расисткой, но просто сорвала джекпот антисемитских высказываний, когда ее дочь вышла замуж за еврея. Сложно было смириться с тем, что мою жену – этот образец толерантности – воспитывала женская версия Адольфа Гитлера с ходунками (и усами попышнее), так что мы откладывали ее визиты как только могли...