Первое, о чём Павел спросил после полугода раздельной жизни, было не здоровье тестя. — Дом сколько сейчас стоит? Оксана даже не сразу ответила. Муж сидел за кухонным столом, перед ним лежал лист с какими-то цифрами. В эту квартиру он за последние месяцы приезжал дважды: забрал зимнюю одежду и потом документы на машину. А теперь явился в субботу утром и первым делом заговорил про дом. — Ты для этого приехал? — Нам всё равно имущество делить. Из комнаты послышался кашель отца. Павел повернул голову к двери, но ничего не спросил...

Я поставила чемодан на пол и посмотрела на Романа. Он стоял в дверях спальни в мятой футболке, взъерошенный со сна, и в его глазах была не боль, не страх — а настоящая, детская растерянность. Как будто у него сломался нужный прибор, и он не понимал, к кому теперь обращаться. Двенадцать лет брака. И первый по-настоящему честный вопрос, который он задал мне за последний год, звучал так: кто будет гладить рубашки. — В химчистке на углу гладят за двести рублей, — спокойно ответила я. — Я оставлю тебе телефон...