— Эти серёжки надо вернуть в семью. Они не твои. Галина Петровна сказала это негромко. Но так, чтобы услышали все за длинным столом. Марина как раз поднесла к губам чашку с чаем. Она поставила её обратно на блюдце. Фарфор тихо звякнул. Гранатовые серёжки чуть качнулись в ушах и поймали свет люстры. Тёмно-красные камни, старое золото. Девять лет они пролежали в шкатулке и выходили в свет только по большим дням. Сегодня был как раз такой. За столом стало тише. Вилка тёти Люси звякнула о край тарелки и замерла...