Он запомнил её в профиль. На свадьбе двоюродного брата, в залитом солнцем зале ЗАГСа, она стояла чуть вполоборота к нему, поправляя фату, и её тонкая, длинная шея казалась ему самым совершенным, что он видел в жизни. Маша. Жена брата. Он сжал это имя в кулак и убрал поглубже, в тот ящик души, где хранятся невозможные, запретные вещи. Ему было двадцать два, ей — двадцать пять. Он был слишком молод, слишком беден, слишком «просто родственник», чтобы иметь право даже смотреть на неё так, как смотрел...