От безнадёги я согласился сторожить заброшенный долгострой в глухом осеннем лесу за такие деньги, каких на воле мне никто не платил. Правило дали одно: ночью ни за что не спускаться на минус первый этаж, что бы и кто бы оттуда ни звал. А зарплату приносил прораб, которого, кроме меня, никто никогда не видел и который не отражался в тёмных стёклах К той осени мне стало совсем худо. Полгода без работы. Долги росли, телефон разрывался от звонков, из которых ни одного доброго. Жена, Оля, не выдержала...