Борис Евгеньевич стоял у железной двери мусорокамеры в подвале и держал на ладони целое яблоко, холодное, жёлтое, с листиком на черенке. Он показал его мне так, будто это я его туда положила. Мусоропровод в нашей девятиэтажке заварили давно, люки на всех этажах приварены намертво, а камеру внизу запирают на висячий замок. Мистика на лестничной площадке, говорила я раньше соседкам, бывает только в передачах по телевизору. Теперь я так не говорю. – Антоновка, – сказал Борис Евгеньевич. – Ты понюхай...