— Объясните мне сейчас, только без ваших семейных кружев: почему кредит на двадцать лет оформлен на меня, а квартира — на Галину Петровну? В кабинете нотариуса стало так тихо, что за стеной слышно было, как кто-то роняет скрепки в железную банку. Нина стояла у стола с ручкой в руке и смотрела не на бумаги, а на мужа. Павел смотрел на ковёр. Ковёр, видимо, был единственным существом в комнате, которому он собирался сказать правду. — Нин, ты только не заводись, — пробормотал он. — Мы же всё обсудим...