Кухня в сталинском доме на Кутузовском всегда пахла одинаково: дорогим кофе, антикварной мастикой и едва уловимым ароматом высокомерия. Марина стояла у окна, наблюдая, как январский снег заметает проспект. В свои двадцать шесть она чувствовала себя здесь не хозяйкой, а редким экспонатом, который случайно забрел в музей и теперь боится прикоснуться к экспонатам. — Марин, ты меня слышишь? — Голос Ариадны Сергеевны разрезал тишину, как скальпель. Свекровь сидела за круглым столом, покрытым накрахмаленной скатертью...