Октябрь в том году выдался холодным и безжалостным. Ветер завывал в вентиляционных трубах старой панельной пятиэтажки, словно голодный зверь, и швырял пригоршни ледяной воды в стёкла окон. Деревья во дворе давно сбросили свою листву, и теперь их черные, скрюченные ветви напоминали руки стариков, молящих о пощаде. На улице рано темнело, и этот мрак, казалось, проникал сквозь бетонные стены, заполняя собой каждый угол небольшой двухкомнатной квартиры. Наталья стояла у кухонного окна, машинально водя губкой по тарелке, и смотрела на улицу...