— Я хочу видеть документы, Катерина. Я должна знать, что мой сын не на улице останется. Ты меня слышишь? Я к тебе обращаюсь. Голос Галины Петровны пробивал гулкое пространство новой квартиры, отражался от стен, еще не обжитых, не смягченных коврами или шторами. Екатерина стояла у кухонного окна, спиной к свекрови, и смотрела на серую громаду соседней новостройки. Там, в квадратах чужих окон, уже горел свет, кто-то заканчивал ремонт, кто-то вешал занавески. Жизнь шла своим чередом, а здесь, в ее собственной квартире, пахло краской, картонной пылью и чужим, материнским, беспокойством...