— Ты вообще соображаешь, что ты творишь, или у тебя мозги окончательно усохли от твоих дурацких командировок? — прошипела Галина Ивановна, едва мы переступили порог зоны прилета. Она стояла посреди душного терминала турецкого аэропорта, гневно обмахиваясь загранпаспортом, словно веером. Ее холеное лицо, щедро покрытое тональным кремом, выражало крайнюю степень брезгливости ко всему происходящему вокруг. Я молча поставил на полированный пол две тяжелые сумки и глубоко вздохнул, стараясь сохранить остатки самообладания...

Я никогда не считал себя особенным, но и ленивым точно не был. Просто я из тех, кто делает всё спокойно, без суеты, зато до конца. И вот эта моя неторопливость, оказывается, бесила их обеих — жену Светку и тёщу Галину Петровну. Утро начиналось одинаково: я ставил чайник, тихо, чтобы никого не разбудить, и шёл протирать пыль с книжных полок — это была моя маленькая привычка, чтобы день шёл ровнее. Квартира была тесная, но я старался держать её в порядке. Галина Петровна ходила в халате, с таким видом, будто весь мир ей уже чем-то обязан...